?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Только что дочитала самую изумительную вещь из всего, что я читала за последнее время. И одну из самых изумительных из всего, что я читала вообще. Боюсь, что у меня просто не хватит слов, чтобы описать прочитанное, во-первых, роман настолько прекрасен, что никаким восторженным откликом его просто не объять, а во-вторых, он затрагивает настолько тонкие струны души, что просто трудно вывести это на поверхность... Роман " Порченая"... Язык романа и причудливый сюжет создают удивительно прекрасную музыку, ласкающую слух, с огромным количеством смысловых оттенков. Так и невысказанная до конца тоска цепляет с самого начала и не отпускает до самого конца. Самое поразительное, это конечно то, что в романе добро и зло создают такие узоры, что понять, где рука Господа и где козни Дьявола просто невозможно, и чем дальше, тем узоры становятся затейливее. Три главных героев романа, как три составные части одной души, встретившись по всем канонам должны бы объединиться , но этого не происходит, все трое так или иначе загораются друг от друга, и каждый поодиночке проходит Свой, предначертанный ему путь. Клотт не знатного рода по происхождению, но связав свою молодость с господами, лишившись ног к старости, и жившая одними воспоминаниями до конца жизни держала в своем сердце как всю радость и все пороки жизни в замке Надмениль, так и последующую горечь унижений, и смутное раскаяние о "потерянной молодости". Жанна знатная по происхождению, но вынужденная связать жизнь с человеком не только низким по происхождению, но и нажившим состояние на революции, внешне спокойная, но внутри вся кипевшая от гордости, недовольства своим положением и подтачиваемая рассказами Клотт о былых временах. И, наконец, самая поразительная фигура аббат де ла Круа-Жюган, который явился катализатором всех событий в романе, он как квинтэссенция Клотт и Жанны, священник по праву рождения, во время революции убегает воевать против республиканцев. Потеряв то, за что сражался и, совершив неудачную попытку самоубийства подвисает между небом и землей. Хоть на протяжении всего романа герои и говорят, что никакой он не священник, но мне он видится именно служителем, только не католической церкви, это понятно,он явно был показан как человек лишенный христьянских добродетелей, он служил монархическим ценностям. Своим появлением он вскрыл все гнойные раны на теле Жанны. Влюбившись, она уже не может сдерживать внутри свою гордость, недовольство, страсть. То, что долго точило ее изнутри, превращается в дрова для костра, на котором она и сгорает. На глазах простых крестьян из добродетельной женщины она превращается в сумасшедшую. Они называют это дьявольским наваждением, но именно через него Жанна получает освобождение и успокоение. Ее смерть, "поджигает" и Клотт, до этого избегающая церкви, и не считающая себя в праве обращаться к Господу, она неожиданно находит утешение в молитве, усмиряет свою гордыню и, собрав все свои физические и душевные силы приходит в церковь, где и встречает свою смерть. И лишь аббат де ла Круа-Жюган не получает прощения, оставшись в живых он не теряет надежд на возмездие, увидев умирающую Клотт он хоть и осознает, что он священник и его путь в смирении уже слишком поздно. Точнее дело даже не в покаянии, нет,дело в том, что в силу своей некой нечеловечности он не может быть близок к Богу, но и Дьяволу он не нужен, благодаря ей же. После попытки самоубийства он как бы проходит кругу, выстрелом в лицо он пытался уйти из жизни, но лишь получил страшные увечья, из-за которых в итоге и ходят толки о его дьявольском происхождении и выстрелом в лицо он его тело уходит из жизни, тело, но не душа, она так и остается в Белой Пустоши, пытаясь закончить свою мессу, хотя , похоже, что сам аббат и не заметил своей смерти, до того не интересна ему была эта суетная жизнь. Довольно интересный контраст в романе получился между знатью и простыми смертными. Тройка, Клотт, Иоэль и Жанна, сгорает ярким пламенем, над их судьбами все время висит что-то зловеще роковое. Крестьяне же при всей своей умеренности и своими осуждениями греха, чужого естественно, делают то тоже самое, только очень мелко в плохом смысле этого слова,по крупицам, по песчинкам, погружаясь в свой Ад.